?

Log in

No account? Create an account
"Пока мне чаще предлагают роли юношей" - Маленький Моцарт [entries|archive|friends|userinfo]
Маленький Моцарт

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

"Пока мне чаще предлагают роли юношей" [Aug. 27th, 2011|01:43 am]
Маленький Моцарт
[Tags|, , ]

Юлия Лежнева родилась в 1989 году в Южно-Сахалинске. Семь лет спустя переехала с семьей в Москву, где закончила музыкальную школу имени Гречанинова и Мерзляковское училище. На протяжении двух лет обучалась в Международной вокальной академии в Кардиффе под руководством Денниса О'Нила. В 2007 году стала обладательницей Гран-при VI Международного конкурса вокалистов Елены Образцовой, в 2009 году стала лауреатом молодежной премии "Триумф" и заняла первое место на конкурсе Мирьям Хелин в Хельсинки, а в 2010 году в Париже стала победительницей Первого Международного оперного конкурса "Лучшие голоса будущего". Выступала в России, Польше, Японии, Словакии, Великобритании, Германии, Австрии, Швейцарии, Италии, Испании, Норвегии. В 2010 году дебютировала на зимнем и летнем фестивалях в Зальцбурге, где выступала под управлением Марка Минковского. В тандеме с ним выпустила также альбом оперных арий Россини, высоко отмеченный международной критикой. Нынешним летом участвовала в постановке оперы Мейербера "Гугеноты" в Брюсселе, а также в концертном исполнении опер "Соловей" Стравинского и "Иоланта" Чайковского, дважды прошедшем на Зальцбургском фестивале. Между двумя "Соловьями" Юлия Лежнева ответила на вопросы Ильи Овчинникова.

Насколько трудны оказались для вас "Соловей" и "Иоланта" - музыка, далекая от вашего привычного репертуара?

Осваивать новый репертуар, конечно, очень трудно: по русской музыке я прежде не специализировалась. И моя партия Кухарочки в "Соловье" не имеет почти ничего общего с тем, что я пела прежде. Была речь и об исполнении партии Соловья, но оказалось, что для нее мой голос пока не подходит - слишком высоко. Репетируя, ты понимаешь, какая это великая музыка и какого она требует состояния души, какой концентрации, какого внимания и какой точности исполнения - не менее филигранной, чем барочная музыка. С дирижером Айвором Болтоном и оркестром "Моцартеум" замечательно работается. Айвор - чудесный человек, я как будто сто лет его знаю. Такая атмосфера особенно важна потому, что изначально запланировано не так уж много репетиций. Впрочем, времени на подготовку не хватает всегда, и каждый раз кажется, что еще пара репетиций не помешала бы.

Не прошла ли пора столь масштабных фестивалей, не принадлежат ли они ушедшей эпохе? Сегодня так считают многие музыканты (например, Гидон Кремер, отменивший выступление в Вербье и закрывший фестиваль в Локенхаузе). Вам так не кажется?
Нет, мне здесь хорошо, не на что жаловаться, пусть даже это и один из самых богатых фестивалей. Я только начинаю свой путь и для меня огромная честь - стоять на одной сцене с Анной Нетребко, с Петром Бечалой, с Юлией Новиковой, с Джованни Антонини. Это невероятный опыт! Действительно, в Вербье нет такого ощущения праздника, как здесь. Впервые в Зальцбурге я спела на фестивале "Неделя Моцарта" в январе прошлого года с Марком Минковским, мы уже давно сотрудничаем. Впервые он меня пригласил, когда мне было 18 лет, записывать Мессу си минор Баха с "Музыкантами Лувра". Без хора: десятеро солистов пели и хоровые партии, и сольные - это была идея Марка. Моя карьера, собственно, началась благодаря ему - он стал меня часто приглашать. А самым первым моим важным проектом был Бах.

Как началось ваше сотрудничество с Марком Минковским?
Он приехал в Москву ставить "Пеллеаса и Мелизанду" Дебюсси в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. В тот момент я тоже была в Москве, и один агент, друг Минковского, услышал мою запись на YouTube и показал ему ролик, где я пела Зельмиру на Конкурсе Елены Образцовой. Ему так это понравилось, что Марк решил, пока был в Москве, меня найти. Мы встретились, я спела ему разный репертуар - и альтовый, и сопрановый, и он меня пригласил на партию сопрано в Мессе Баха. Она была записана в июле 2008 года. Год назад по его же приглашению я дебютировала на летнем фестивале: это большая честь. И я безмерно благодарна человеку, который оценил меня настолько высоко, что пригласил в Зальцбург.

Привносит ли Минковский каким-либо образом в работу с певцами свои принципы работы с оркестром "Музыканты Лувра"?
Конечно, он добивается от нас "инструментальности". В зависимости от акустики того места, где мы выступаем или записываемся, он по-разному распределяет между солистами и сольные, и хоровые партии. Когда у оркестра громкое tutti, очень важно, чтобы хор звучал всеми тембрами, чтобы они не пропадали. И он старается добиться от хора своеобразной "тромбонности". Когда при быстром темпе идут колоратуры, они должны быть отчетливыми, максимально "стаккатными". Тебе самому это может показаться некрасивым, немузыкальным, но для совместного звучания это хорошо. Причем, в отличие от других дирижеров-барочников, Минковский жестко не требует петь без вибрато. Я прежде не работала с барочным дирижером такого класса и, когда готовилась к записи Мессы Баха, очень боялась, слушала все записи, какие только могла. Меня предупреждали, мол, предстоит другой тип пения, а получилось всё очень натурально. Менять свой голос мне никак не пришлось.

Насколько неожиданным было для вас приглашение Минковского?
Я, конечно, и подумать не могла ни о чем подобном, когда закончила училище и думала, поступать ли в консерваторию. Решила, что скорее нет, поскольку знала о всех трудностях, связанных с поступлением. К тому же, к моменту окончания училища атмосфера вокруг была такая, что меня вряд ли приняли бы. И я не стала идти наперекор ситуации, тем более что была вполне расположена к тому, чтобы уехать. Трудно в первую очередь принять решение. А если такая готовность у тебя есть, это самое важное. Мне очень повезло, что я встретила женщину, которая мне помогла с первым годом обучения в Кардиффе.

В какой момент вы поняли, что готовы уехать? Есть ли вообще в России у молодых певцов возможность для роста?
Я с детства хотела увидеть мир. В русском репертуаре я себя чувствовала некомфортно - по сравнению с репертуаром иностранным - в связи с возможностями моего голоса. И зачем мне было оставаться в России, если я была расположена к музыке барокко и хотела учиться ее петь? Консерватория - это пять тяжелых лет обучения. И если ты достаточно амбициозен, веришь в себя и свои силы как певец, возможно, не захочешь тратить эти годы. Если туда кто-то приедет с мастер-классом - замечательно, но шанс, что тебя заметят и ты начнешь вдруг получать ангажементы, невелик. Однако возможностей сейчас гораздо больше, чем прежде. Можно находиться в любой стране мира и поехать на мастер-класс в любую другую. Показать себя - не проблема; проблема, скорее, - тысячи агентов, которые эксплуатируют молодых певцов, к тридцати годам исчерпывая весь их потенциал. Этот бизнес стал очень быстрым, и надо быть осторожным. Все ищут певца как можно моложе, стараются выжать из него все, что можно, и выбросить. Тем более что певец из России, как считается, и стоит дешевле.

Продолжили ли вы обучение? Академия в Кардиффе, где вы провели два года, рассчитана в первую очередь на тех, кто уже получил основное образование.
Да, Кардифф не дает документа о высшем музыкальном образовании. Обычно туда приходят люди из Royal College of Music, или из Guildhall School of Music & Drama, или из оперной студии, между прослушиваниями или первыми ангажементами решившие проверить свой уровень, побывать на мастер-классах, которые дают Берганца, Котрубас, - а не чтобы получить диплом. В 18 лет мне надо было отойти от привычного уклада жизни в Москве, поехать и выучить язык. Кардифф стал моим первым зарубежным опытом: я понимала, что должна привыкнуть к самостоятельной жизни, научиться не стесняясь говорить по-английски. Затем я еще год проучилась в Guildhall School of Music & Drama, и теперь документ об образовании у меня есть. Хотя, к сожалению, в течение года я часто уезжала и весь третий семестр пропустила, поскольку пела в опере Мейербера "Гугеноты" в театре "Ла Монне".

Это ваша первая оперная постановка?
Да, она прошла в начале лета. Я очень рада, что мой первый опыт оказался таким удачным, оставил такие замечательные воспоминания. Режиссер Оливье Пи очень меня поддержал, обращался со мной как с равной, без всякой снисходительности. Вначале я чувствовала себя неловко, стеснялась: со мной никто не занимался актерским мастерством, я никогда не играла на сцене. Но я старалась, и уже после генеральной репетиции все стало на свои места - дальше ты уже работаешь в рамках образа, который зафиксирован там.
Сама постановка была очень красивой и для Оливье Пи достаточно традиционной: на сцене постоянно полутьма, но при этом много золота и ярких цветов. Например, платье Маргариты - огромное, широченное, все расшитое золотом. Декорации на протяжении всего спектакля одни - черные с позолотой. Очень красиво был выстроен свет. И, конечно, металлическая конструкция с лестницами ездила по сцене - обязательно, как всегда у Пи. Но как раз в "Гугенотах" это работало идеально, в отличие от зальцбургской постановки "Идоменея", очень уместно. И великолепные хореографические сцены. В Брюссель на премьеру, казалось, съехался весь музыкальный мир, и все говорили о том, как важно это событие для каждого меломана.
Работа сделана огромная: два месяца подготовки, пять актов, пять часов. Представляете себе, как нужно было организовать время! Мне было легко, у меня сравнительно маленькая партия. А у Мирей Делюнш одна из главных, - Валентина - и после генеральной репетиции она сказала: "Вот сейчас действительно пора делать генеральную". Потому что прежде полного прогона всей оперы не было, а это очень важно, в первую очередь для больших партий.

"Гугеноты", по-видимому, крупнейшее событие в вашей карьере?
Прошу не судить меня строго, это мой первый сценический опыт. Всё удачно совпало: дебют на сцене - и сравнительно крупная роль: не слишком большая, но с двумя ариями для абсолютно разных голосов. Первая - для меццо-сопрано с верхним "до", которое долго тянется, а вторая ария - вставная, Мейербер написал ее для Эммы Альбани. У нее было меццо-сопрано, но диапазон колоссальный - и "соль" малой октавы, и "до" верхней. Он ее дописал позже, это начало второго акта, когда Урбан сажает девушек вокруг себя и поет им песенку, обещая их успокоить. Такой шоу-номер для придворных дам. Эта ария - в довольно низкой тесситуре, для контральто. Я играла мальчика, чего мне прежде не приходилось делать. Опера в полной версии не исполнялась нигде в мире уже около шестидесяти лет, а то и больше - чуть не со времен Карузо. Ее уже давно играли с немыслимым количеством купюр.

В вашей дискографии пока три записи - Месса си минор Баха и Арии Россини с Марком Минковским, а также опера Вивальди "Оттон на вилле" с ансамблем Il Giardino Armonico. Имеет ли смысл записывать новые CD сейчас, когда люди всё меньше их покупают и почти всё можно скачать или найти на YouTube?
Я амбициозна и считаю, что имеет: это единственная материальная вещь, которая от тебя останется. Не считая любви публики, если ты ее, конечно, заслужишь. Мне очевидны все проблемы, связанные с новыми записями, но это, по-моему, очень важно, особенно пока моя карьера только начинается и постоянного контракта со звукозаписывающей компанией у меня еще нет. Переговоры идут, и скоро он, надеюсь, появится. Моя следующая запись будет сделана уже в рамках этого контракта, на сей раз - не оперная программа: для оперной я должна созреть морально и физически, набраться сценического и вокального опыта. Но есть репертуар, который я записать уже готова: Моцартовская программа, но не из оперных арий.

С Россини, таким образом, вы как бы забежали вперед?
Да, забежала. Но в том случае иначе бы и не получилось, запись требовалось сделать быстро. Вопрос стоял так: что ты можешь сейчас спеть лучше всего? На тот момент это был Россини, с которым мне очень помогли и Марк Минковский, и вся команда фирмы Naïve. Ничего лучше в 19 лет я сделать бы не смогла. Весь диск мы записали в три дня: сначала пара сессий в студии, затем - запись единственного концерта, и потом мы корректировали ее в студии. Немножко наспех получилось, но люди из оркестра Sinfonia Varsovia оказались невероятно дружелюбны. С ними было очень легко работать, при всей интенсивности процесса; маэстро старался всё сделать так, чтобы мне было удобно.

Как вам довелось спеть вместе с выдающимся россиниевским дирижером Альберто Дзеддой?
Меня пригласил один агент поучаствовать в программе молодых певцов в Пезаро, по окончании которой все должны были исполнять оперу "Путешествие в Реймс". Я понравилась маэстро, он предложил любую партию на выбор, но для меня в тот момент были тяжелы они все. Зато мне довелось участвовать в гала-концерте с Хуаном Диего Флоресом и в исполнении Stabat Mater на концерте-закрытии. Это, конечно, повлияло на то, что Россини стал важной частью моего репертуара. Хотя еще до того Елена Образцова, когда меня услышала, сказала: "Ты должна петь Россини". Действительно, Россини моему голосу подходит, большинство партий как будто для меня написаны, эту музыку я хорошо понимаю, хотя не собираюсь ей ограничиваться.

Как вы определяете границы своего репертуара?
В первую очередь я хотела бы учить партии из опер Генделя и Моцарта. Петь в концертных программах и в турах отдельные арии, обкатывать их, по-разному компоновать, накапливать опыт. Но, конечно, выбирать надо то, что подходит моему голосу. Ставя себе при этом максимально сложные задачи. Сейчас я учу партию в опере "Алессандро Северо" Генделя. И еще одну маленькую роль с яркой арией в опере Вивальди "Оракул в Мессении" - это ария для кастрата, ее Чечилия Бартоли записала. Сперва мне предложили большую роль, но я решила, что лучше спеть небольшую партию с яркой арией, набраться опыта, чем подвергать голос такой нагрузке... к тому же мне еще одну арию добавили. Это будет запись на Virgin Classics с последующим турне, с Фабио Бьонди и "Галантной Европой". Пока я твердо намереваюсь петь барокко, петь Моцарта... осторожно начинать петь Россини. Правда, в конце сентября у меня лидерабенд в Петербурге с песнями Шуберта и Шумана.

Где вы сейчас постоянно живете?
Сама пока точно не знаю; пока не закончила обучение, жила в Кардиффе, в Лондоне, приезжала ненадолго домой: праздновать Новый год, дни рождения моих родных, но в основном была в Англии - там я училась, а во время каникул обычно выступала. Думаю, в ближайшее время моим постоянным домом будет Москва.

В одном из интервью вы говорили, что уютнее всего чувствуете себя в старомодных платьях. Если говорить об опере, как это ощущение соотносится с нашим временем, когда действие спектаклей зачастую переносится в более поздние эпохи?
Меня это беспокоит. Я бы очень хотела выступать в Венской опере и в театре An Der Wien. Венская опера - театр достаточно консервативный; если мне повезет туда попасть, за него я не волнуюсь. А в An Der Wien барочные оперы ставят достаточно модерновым образом. У меня оттуда уже есть пара предложений, над которыми я думаю. Очень хочется петь партии женских персонажей, но пока мне чаще предлагают роли юношей. В которых я ощущаю себя некомфортно. Хотя понимаю, что могу это сделать, тем более что мне любой опыт интересен, а моя внешность для мальчиков подходит - Керубино, Урбан... А стремлюсь я к женским персонажам, хочется носить красивые платья. В An Der Wien обсуждаются две моцартовские партии - Илия и Сюзанна. Сюзанна подтвердилась, постановка состоится в 2015 году. А в 2013 году на "Неделе Моцарта" Минковский ставит оперу "Луций Сулла", там я буду участвовать. До тех пор оперных постановок у меня не планируется.

19-08-2011
linkReply