?

Log in

No account? Create an account
Школа злословия - Маленький Моцарт [entries|archive|friends|userinfo]
Маленький Моцарт

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Школа злословия [May. 18th, 2010|05:34 pm]
Маленький Моцарт
[Tags|, , , , ]

"Маэстро, шедевры и безумие" - третья книга Нормана Лебрехта, переведенная на русский язык. В первой работе, пришедшей к нашему читателю, Лебрехт возвестил об убийстве классической музыки, во второй - "Маэстро миф" - заживо похоронил корпорацию дирижеров. Подзаголовок третьей - "Тайная жизнь и позорная смерть индустрии звукозаписи классической музыки" - не только формулирует тему, но и претендует на то, чтобы ее закрыть, хотя вся книга не столько доказывает, сколько опровергает основной тезис автора.

В отличие от предыдущих работ Лебрехта, представляющих собой последовательное повествование, в новой три самостоятельных части. Первая, "Маэстро" - история классической звукозаписи от ее зарождения до наших дней, во многом повторяющая книгу "Кто убил классическую музыку", как и она, полная ненависти к Герберту фон Караяну и интереса к сексуальной ориентации героев. Вторая, "Шедевры", знакомит с лебрехтовской сотней наиболее ярких записей за всю историю существования индустрии. Третья, "Безумие", - два десятка дисков, "выпускать которые не следовало ни в коем случае".

Любопытно, что в одной из немногих рецензий на русское издание книги подробно пересказана первая ее часть и нет ни слова о других, хотя они-то и представляют собой главный интерес. В первую очередь третья: уж если Лебрехт, и без того не говорящий лишнего доброго слова, формирует двадцатку худших, для этого должны быть особенно веские причины. Однако черный список даже первому ученику "школы злословия" дается с трудом. Проблемы начинаются уже с заведомо противоречивого определения "дурных записей": тех, "что делались с наилучшими намерениями, с привлечением превосходных исполнителей... ушли далеко в сторону от исходного замысла... и все-таки остающихся произведениями искусства".

К нескольким пунктам списка эти слова, впрочем, вполне подходят: будь то Тройной концерт Бетховена в записи Рихтера-Ойстраха-Ростроповича, не удовлетворившей самих солистов; вялый "Джазовый альбом" Саймона Рэттла; Концерт Баха для двух скрипок, сыгранный с помощью наложения одним Яшей Хейфецем. Другое дело - Скрипичный концерт Бетховена, записанный Гидоном Кремером с шокирующей каденцией Альфреда Шнитке. Компания, выпускавшая диск, побоялась указать на обложке фамилию Шнитке - Лебрехт справедливо называет это "классическим примером корпоративной трусости". Зато он явно преувеличивает, говоря, будто после выхода пластинки "Кремль возобновил гонения на композитора", ошибается в том, что каденцию Шнитке другие скрипачи играть не стали, и противоречит себе, включая в список худших запись, которую сам называет "блестящей".

В этом и состоит творческий метод автора: выдать натяжку за парадокс, украсить ее неточностью и сделать вывод, наполовину опровергающий сказанное прежде. Впрочем, диску Кремера еще повезло: многим записям двадцатки Лебрехт вообще отказывает в праве на существование. Среди них и "Веселый вальс" Отто Клемперера - изящная миниатюра великого дирижера и достойного композитора, заслужившая целую страницу ругательств и титул записи, которую "следовало бы придушить еще при рождении". Среди них и откровенно коммерческие проекты вроде диска рождественских песен, исполненных Кири Те Канава, или сборника "Малер для чайников": слова "делались с наилучшими намерениями" к ним едва ли подходят, а из подобных пластинок можно было бы составить не двадцатку, а сотню, если бы только они заслуживали сколько-нибудь серьезного рассмотрения.

В список худших вошла также пластинка "Мгновение славы" группы Scorpions и Берлинского филармонического оркестра. Диск действительно неважный, не хуже и не лучше десятков других совместных работ рок-групп и симфонических оркестров. Как многие записные защитники классики, Лебрехт не упускает случая лягнуть популярную музыку, однако слишком брезглив, чтобы хоть немного разобраться в теме. Всякий, кто слышал Scorpions, оценит характеристику: "смесь саундтреков к фильмам о Джеймсе Бонде с каким-нибудь давно исчерпавшим срок годности творением Rolling Stones": хлесткую, но не имеющую отношения к реальности, как не имеет отношения к классической звукозаписи и этот диск.

Глава "Шедевры" более милосердна, словно написана другим автором: Лебрехта здесь можно узнать лишь по фирменным неточностям. Замечаешь вдруг, что он способен угостить медом без ложки дегтя и похвалить, не иронизируя: ведь его любимый прием - рассказать все, что известно хорошего об исполнителе, и затем по пунктам опровергнуть (таков, например, портрет Саймона Рэттла в книге "Маэстро миф"). Читая уже третью работу автора, впервые видишь в нем меломана, а не жонглера именами и событиями. С этой сотней во многом не соглашаешься, зато с благодарностью отмечаешь записи, которых здесь не могло не быть: Бах в исполнении Гульда, "Песнь о земле" с Отто Клемперером, концерты Шостаковича с Ойстрахом и Ростроповичем, Стравинский под управлением Стравинского... Это страницы, где между читателем и автором возможен конструктивный и увлекательный диалог.

Сам Лебрехт, правда, диалогу с читателем предпочитает самозабвенный монолог. Начав с отнюдь не безусловного тезиса (см. подзаголовок книги), он на первой же странице подкрепляет его не менее сомнительным примером: дескать, песни АВВА в исполнении меццо-сопрано Анне-Софи фон Оттер - верный признак кончины классической грамзаписи. Намекая на то, что продюсеров и исполнителей погубила погоня за длинным рублем, Лебрехт умалчивает о других записях фон Оттер последних лет, в том числе явно некоммерческих. Лукавит он и насчет альбома песен АВВА: это набор не столько хитов, сколько мелодически изысканных песен, требующих неспешного восприятия, и здесь ничуть не меньше артистической честности и самоотдачи, чем в других записях фон Оттер.

То же можно сказать и о многих других случаях, когда исполнители классики пробуют себя в смежных жанрах. Лебрехту подобные примеры, разумеется, известны: включая в сотню лучших джазовый альбом Иегуди Менухина и Стефана Граппелли, он признает, что на сей раз "жанровым полицейским пришлось снять их искусственные ограждения". При этом упомянутый альбом фон Оттер для него - показатель "позорной смерти индустрии", а crossover, как правило, - ругательство. Это лишь одно из многих логических противоречий, на которых основаны труды Лебрехта.

Он, правда, всегда может оправдаться любовью к провокации: дескать, заранее знаю, чтò мне возразит читатель, и дразню его. Хуже другое: в книге несколько десятков серьезных ошибок - одни принадлежат автору, другие переводчику, третьи редактору, иные атрибутировать труднее. Их количество подрывает доверие к издательству, выпускающее наряду с серьезной музыкальной литературой подобное чтение и готовящее его на таком уровне.

Сразу же бросаются в глаза опечатки и небрежности: в книге, главные герои которой - музыканты, Фриц Крейслер становится Креслером, Георг Шолти - Щолти, а Феликс Вейнгартнер - Вейнгартеном. С ошибками даны названия всемирно известных газет и банков, а группу The Rolling Stones не отличить от журнала Rolling Stone. Впрочем, это хоть и мешает читать, но не уводит от сути дела. Хуже, когда ошибки автора без каких бы то ни было комментариев воспроизведены (хочется надеяться, что не усугублены) переводчиком - притом что некорректно названную Лебрехтом дату окончания футбольного чемпионата 1990 года переводчик считает нужным уточнить в примечании.

Так, великий альтист Уильям Примроуз становится скрипачом, выдающийся валторнист Барри Такуэлл - трубачом, а сорок шесть симфоний Моцарта, записанные Карлом Бемом, превращаются в сорок одну. С грубой ошибкой приводится программа первого концерта Гленна Гульда - хотя ее несложно сверить с биографией пианиста, выпущенной тем же издательством. К этим и многим другим неточностям переводчик добавляет новые. Читая о "платонической" Серенаде Бернстайна, попробуйте-ка догадаться, что речь идет о сочинении, в основе которого "Пир" Платона"! Загадочная "малеровская фрагментация" в финале последней симфонии Шостаковича - так преобразился фрагмент "Гибели богов" Вагнера, процитированный Шостаковичем.

Зачастую Лебрехт не останавливается на ложных утверждениях, делая на их основании еще более ложные выводы. Так, темперамент Валерия Гергиева связывается с тем, что маэстро родился на Кавказе, хотя Гергиев появился на свет в Москве. Хенрик Гурецкий был так потрясен успехом своей "Симфонии скорбных песен" в 1993 году, что "замолк, не создав в следующие десять лет ни одной партитуры" - утверждает Лебрехт, забывая о Третьем квартете, написанном в 1995 году по заказу Кронос-квартета. Представляя в Союзе композиторов 24 прелюдии и фуги, Шостакович будто бы сильно нервничал, - "день стоял душный и жаркий" - хотя показ проходил 31 марта и 5 апреля, отнюдь не в дни температурных рекордов. Дмитрию Дмитриевичу в книге вообще не везет - оказывается, его знаменитый Восьмой квартет (1960) написан во время войны.

Ссылаясь на многочисленные встречи с исполнителями, Лебрехт берет на себя роль эксперта по российской музыке, но не справляется с ней, путаясь в датах и реалиях. Неточно указывая год распада СССР, автор уверенно называет "музыкальным самиздатом" симфонии Шостаковича, в том числе Пятнадцатую: слишком смело для сочинения, еще при жизни автора прозвучавшего шесть раз в одном только Ленинграде, в крупнейшем зале города. Как пример исполнителей, записывающих на лейбле Onyx "музыку, за которую никогда прежде не брались", Лебрехт приводит Квартет Бородина, хотя как раз бородинцы выпустили на Onyx своих коронных Чайковского и Бородина. Говоря о симфонии Йозефа Сука "Азраил", автор утверждает, будто "в советских лагерях композиторы цитировали темы из "Азраила", дабы укрепить дух окружавших их обреченных людей"; без ссылки на источник звучит, мягко говоря, неправдоподобно.

Лебрехт не церемонится и с представителями западного музыкального мира, возмущаясь тем, как продюсер Питер Гелб "преобразовал средней руки поп-певца Билли Джоэля в сочинителя "классических" фортепианных сюит". В действительности все обстояло наоборот. "Средней руки поп-певец" пять раз получал "Грэмми", еще двадцать три раза был ее номинантом и продал альбомов тиражом более ста миллионов экземпляров. Когда Билли Джоэл предложил Гелбу цикл фортепианных пьес вместо очередного альбома песен, Гелб не был в восторге, но не мог отказать звезде такого калибра. Гендиректор издательства "Классика-XXI" Александр Карманов утверждает: "С Лебрехтом, наверное, никто не сможет сравниться по виртуозности компилирования гигантского количества фактов, фактически самодостаточных в этой книге", однако многие из этих фактов вымышлены, а компиляция их из поиска истины превращается в самоцель.

Что касается вопроса о "позорной смерти классической звукозаписи", то ответить на него можно и не обращаясь к книге Лебрехта. Кризис в этой индустрии возник задолго до глобального, и самые разные исполнители международного класса уже много лет жалуются на то, что выпускать и продавать диски все труднее. Притом ровно эти же музыканты находят разные возможности для выпуска новых CD: одни уходят от мейджоров к независимым компаниям, другие лавируют между теми и другими, третьи оплачивают записи сами, четвертые создают свои лейблы. В итоге рынок пополняется сотнями новинок в год, из которых десятки, возможно, останутся в истории.

Поразительно, что и Лебрехт не делает из этого секрета: в предыдущих работах он подробно пишет о жизнеспособности независимых фирм Chandos, СРО, Hyperion и других, называя их одной из последних надежд музыкального мира. В новой книге, правда, он меняет оценки и изображает эти же компании аутсайдерами, стоящими на грани банкротства. Имеющий глаза да увидит, сколько интересных записей они выпускают ежемесячно: достаточно посетить их сайты или обратиться к журналу 'Gramophone'. Менее интенсивно работает фирма Ondine, которую Лебрехт называет "доморощенной", однако именно она издает большинство новинок финской композиторской школы, сегодня одной из сильнейших в мире; заслуженные этими записями награды говорят сами за себя.

Еще менее справедлив Лебрехт по отношению к оркестрам, открывшим в новом тысячелетии собственные лейблы. То, что среди них лучшие из лучших, - Лондонский симфонический, амстердамский Консертгебау, оркестр Баварского радио - не мешает автору иронизировать над их "неубедительными" записями. Забавно, что одну из них Лебрехт включает в сотню: речь о "Фантастической симфонии" под управлением Колина Дэвиса, утвердившей "использование собственного лейбла как практически реализуемый вариант существования оркестров" в изменившемся мире звукозаписи.

Как раз с этими словами Лебрехта поспорить трудно; подтверждая их, недавно собственным лейблом обзавелся и Мариинский театр. Вот и ответ еще на один вопрос, поставленный Лебрехтом в книге "Маэстро миф", где он говорит о дирижерах, которые могли остаться в истории лишь потому, что первыми сыграли то или иное сочинение, но предпочли расхожий репертуар. Первое исполнение многих современных произведений становится и последним; деятельность оркестровых лейблов для таких премьер - единственный шанс быть зафиксированными. Это подтверждает продукция фирмы RCO Live, за несколько лет выпустившей десятки великолепных записей - исторических и современных.

Чем сильнее Лебрехт сетует на то, что бескорыстное служение классической музыке убила погоня за прибылью, тем удивительнее читать его деловитые рассуждения об экономической невыгодности записей, которые оркестры производят сами. Мало того, что многие из них неплохо продаются; коммерческая составляющая здесь отнюдь не главная. Записи эти делаются в том числе для будущего, о чем Лебрехт умалчивает, предпочитая оплакивать утраченный идеализм. Как знать, не войдут ли через сто лет в сотню XXI века релизы 2009 года - "Нос" Шостаковича, выпущенный Мариинским театром, современная английская музыка, записанная Лондонским филармоническим оркестром, или симфонии Брукнера в исполнении Консертгебау?

А пока Лебрехт исходит из "кончины классической грамзаписи" как из свершившегося факта, не слишком заботясь об аргументации. В этом его книга напоминает работу Соломона Волкова "Шостакович и Сталин: художник и царь": ее автор схожим образом строит повествование на "концепции Шостаковича как современного Юродивого", которую легко оспорить, и на так называемых мемуарах Шостаковича ("Свидетельство"), подлинность которых едва ли будет когда-либо доказана. Точно так же не поддаются проверке многочисленные конфиденциальные беседы и электронные письма, служащие Лебрехту одним из основных источников. И даже если автор абсолютно аккуратен в обращении с этими данными, он настолько волен с другими, что результаты могут впечатлить лишь крайне невзыскательного и некритически настроенного читателя.

ИЛЬЯ ОВЧИННИКОВ

linkReply

Comments:
[User Picture]From: zetot
2010-05-19 08:17 am (UTC)
Готов подписаться. Лебрехта прочел, корчась от разных плохих чувств, в оригинале. Остро ненавижу.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 08:26 am (UTC)
В оригинале! Миша, тогда, возможно, Вы ответите на вопрос, который меня мучит: ошибки типа "скрипача Примроуза" или "трубача Такуэлла" и т.п. - все их на русский язык добросовестно переложил переводчик (что полбеды) или же что-то ненароком добавил сам?

Кстати, а зачем Вы так себя мучили? Спрашиваю без иронии, конечно же.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: zetot
2010-05-19 08:39 am (UTC)
Проверю про "скрипача Примроуза" - я бы такое едва ли пропустил. Второй шедевр - явно на совести переводчика. Язык не добавил мучений: я читаю по-английски свободно. 2 книжки фигуранта мне просто подарили на день рождения в 2009 году, так что пришлось ознакомиться, причем начинал читать безо всякой предвзятости (как-то мимо прошли горячие и многочисленные, как выяснилось позже, обсуждения). Успокаивался после Life and death... в течение недель трех.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 08:52 am (UTC)
Я имел в виду не конкретно эти две ошибки, а вообще подобные неточности как класс. Если переводчик вправду трубу с валторной путает... Мучения я имел в виду, конечно, нравственно-музыкальные, а не языковые.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: zetot
2010-05-19 09:10 am (UTC)
Добросовестность проклятая :-(. Муки были действительно чудовищные.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 09:22 am (UTC)
Понимаю. Возможно, мне тоже не стоило тратить столько времени. Зато теперь есть куда отослать любого, кто размахивает козырем под названием "Лебрехт". Ну и вообще обидно: столько народу зазря приложил!
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: zetot
2010-05-19 10:44 am (UTC)
Особенно неприятно, что даже тех, кого он приложил за дело, тонут в массе оскорбленных ни за что.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 10:53 am (UTC)
Именно. У меня нет никаких причин защищать альбом "Мгновение славы" группы Scorpions - я его купил еще тогда, когда подобную музыку любил, и даже тогда он не понравился мне сразу. Но с какой стати он в "двадцатке худших"? Что вообще он делает в ряду классических записей? Мало ли оркестры топ-класса участвовали в коммерческих проектах? Это ж какой тогда список надо было бы составлять.?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: kto_to2
2010-05-19 12:04 pm (UTC)
и даже тогда он не понравился мне сразу. - это значит что потом понравился все-таки или не понравился сразу и навсегда?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 12:12 pm (UTC)
Что не понравился сразу и навсегда. У музыки Scorpions изначально слишком много пафоса, мб у ранних чуть поменьше. Когда к этому добавляется еще и симфонический оркестр, пусть даже лучший в мире, слушать уже совсем никакого удовольствия. Другое дело их акустический альбом, купленный мною примерно тогда же - очень мило, у меня и сейчас о нем очень приятные воспоминания.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2013-06-15 04:01 pm (UTC)
Переводчики - это целая тема! И боюсь, тут сделать ничего невозможно. )) В своё время в Россию (ещё СССР) приехал пианист Шура Черкасский - и буклет филармонии добросовестно сообщил, что он ученик Джозефа Хоффмана. )))))))))))
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2013-06-15 04:17 pm (UTC)
Спасибо, забавно. А вы кто?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: aklyon
2010-05-19 08:49 am (UTC)

Тройной концерт Бетховена

Он, по-моему, не понравился двум из трех: то ли Ростропович, то ли Ойстрах был "на стороне Караяна". Это я помню из фильма "Рихтер непокоренный". Это вторая такая запись, где Рихтер недоволен получившимся материалом, а я слушаю - и не могу ни найти изъяна, ни назвать другое лучшее исполнение. Первая была концерт Дворжака с Кляйбером. Что с ним, что с тройным концертом: по-моему, получились "эталонные" записи.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-19 08:56 am (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

Чистая правда: если всей предыстории не знать, то может и в голову не прийти, что кто-то из участников был записью недоволен (а если и может, то по музыкальным причинам, но не по каким-либо другим). Так это еще один из любимых способов Лебрехта выдать домысел за факт: в "двадцатке худших" - я уж просто не мог обо всём написать - многие записи обруганы на основании того, что во время репетиций исполнители переругались, примадонна была в плохом настроении, а дирижер с ней вообще не разговаривал. Ну и что? - хочется спросить. - Неужели всё это действительно можно почувствовать, послушав запись? А если нет, то какая разница, кто с кем переругался?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vict_or
2010-05-19 07:06 pm (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

+100! У меня пластинка с этой записью тройного концерта появилась лет за 20 до выхода в свет фильма и книги Монсенжона. И я считал и считаю эту запись замечательной. Поэтому был несказанно удивлен рихтеровской оценкой.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-20 05:59 am (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

Так это как раз к тому, что обстоятельства записи могут быть совершенно неважны, и можно сколько угодно рассказывать о том, как были недовольны друг другом ее участники - она хуже не станет.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vict_or
2010-05-20 06:45 am (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

Так в том-то и дело, что Рихтер не просто рассказывает об обстоятельствах записи Тройного, а уверяет, что она неудачная.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-20 06:53 am (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

Да, верно, я увлекся развитием одной темы и отклонился от другой. Ну, по этому поводу можно сказать и то, что исполнитель знает лучше всех, удачная ли запись, и то, что он ей уже не хозяин и не судья после того, как она сделана. Мне до знакомства с рассказом Рихтера тоже не приходило в голову назвать ее неудачной.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: reminor
2015-10-08 03:56 am (UTC)

Re: Тройной концерт Бетховена

Рихтеру не понравилось что Кароян воображал и хотел фотографироваться:0
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vict_or
2010-05-19 07:16 pm (UTC)
"Загадочная "малеровская фрагментация" в финале последней симфонии Шостаковича - так преобразился фрагмент "Гибели богов" Вагнера, процитированный Шостаковичем".

Что-то Лебрехт Вас заразил тут своей "фрагментацией" (тоже, небось, переводческое изобретение). У Шостаковича там не "фрагмент", а всего лишь один лейтмотив - лейтмотив судьбы. Который ДД как лейтмотив и использует.

А для меня Лебрехт "кончился" после того, как я прочел у него в "Маэстро миф" пассаж о советских дирижерах. Человек позволяет себе писать о том, о чем он совершенно ничего не знает, кроме странных анекдотов (типа рассказа о некоем дирижере - родственнике члена политбюро, которого - дирижера, а не члена - выводили на эстраду под руки, потому что тот был всегда пьян)!

(Reply) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-20 06:05 am (UTC)
Именно так:

"Ко времени смерти Леонида Брежнева попытки приобрести международное имя дозволялись лишь четырем дирижерам. Один из них был хроническим алкоголиком, которого приходилось поддерживать на подиуме, чтобы он не упал, другой - зятем члена Политбюро"

Интересно все же, кого он тут имеет в виду. В том-то и дело, что пишет о том, чего не знает! А все же - пишет, издается, переводится и всерьез обсуждается.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: koshka_kari
2010-05-20 06:39 am (UTC)
Вот и мне жутко интересно, про кого это он! :-) Однако сию загадку мне пока никто не разгадал... и про члена Политбюро тоже :-)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2010-05-20 06:40 am (UTC)
В следующей книге, как видите, загадок не меньше. Я написал лишь про некоторую часть того, что выписал.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: vict_or
2010-05-20 06:42 am (UTC)
Я поленился проверить, и два персонажа у меня слились в одного. Впрочем, без ущерба для истины. А кого он имел в виду - иди знай! В свое время ходили слухи, что А. Лазарев - внебрачный сын Кухарского (они действительно немного похожи). А Светланов любил заложить за воротник. Возможно, Лебрехт слышал звон и решил усилить эффект.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2013-06-15 04:05 pm (UTC)
Переводчики - это целая тема! И боюсь, тут сделать ничего невозможно. )) В своё время в Россию (ещё СССР) приехал пианист Шура Черкасский - и буклет филармонии добросовестно сообщил, что он ученик Джозефа Хоффмана. )))))))))))
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: xfqybr
2013-12-10 09:26 pm (UTC)
А все же кто вы?
(Reply) (Parent) (Thread)