Маленький Моцарт (xfqybr) wrote,
Маленький Моцарт
xfqybr

Category:

"Бархатная дискредитация"

Обещал рассказать про Ольгу Шамборант. Знаю не так много, но иногда по штриху легко восстановить целое. Почему я о ней вспомнил - потому, что она (в отличие от ЮМ и НМ, когда-то писавших хорошие стихи и песни), кажется, и не умеет писать иначе, кроме как в том стиле, в котором теперь пишут они; коверкание слов считается при этом особым шиком. Стиль этот сегодня на удивление, как говорится, востребован, и она весьма любима и привечаема тем же "Новым миром", который несколько лет назад даже наградил ее своей премией. Впрочем, они таких награждают, что... ну в общем, если кто принимает "Новый мир" и его премию всерьез, так пусть больше не принимает. Хоть поверьте, хоть проверьте.

А однажды наши с Ольгой Шамборант пути пересеклись. И если с теперешними ЮМ или НМ мы едва ли стали бы обсуждать достоинства их новых стихов, то мне тогда представился подобный случай. Было это осенью 2002 года, я работал выпускающим редактором РЖ и в частности старался по возможности осуществлять строгий контроль за тем, что мы публикуем. С какого-то момента Лена Пенская, наш замглавред, стала меня спрашивать: "Илюш, а к вам не попадала "бархатная дискредитация"?" Понимая, что под таким бредовым названием не может скрываться ничего хорошего, я не слишком обращал внимания на ее вопрос; потом она спросила с нажимом, и я решил уточнить у корректора (Миши Завалова), не попадал ли к нему этот текст. Услышав о "бархатной дискредитации", Миша зажестикулировал так активно, что стало ясно: даже самые крепкие на свете выражения не смогут передать его чувств по отношению к прочитанному. Тогда я решил обратиться к первоисточнику. Огромный текст страниц на 10 начинался так:

Бархатная дискредитация всех и всяческих “духоунных ценностей”, взлелеянных не одним поколением советской интеллигенции, протекает под присмотром телезрителей. Ранняя перестройка затевалась под девизом “по сусекам поскрести” и после долгих лет изощрения в анекдотах, матерных частушках и афоризмах иные повытаскивали из “чудом уцелевших” ридикюлей все, до поры запрещенноэ, - причем, как оказалось, главным образом для того, чтобы наконец-то - вконец замызгать (иногда даже вплоть до причисления к лику святых на основании результатов анализа ДНК) абсолютно все, что сохранилось вопреки и благодаря запрету. Вскрылись плотины, бурные потоки с трудом сдерживаемого до сих пор – затопили периодические издания, прилавки книжных магазинов, книжные киоски вышли из берегов и превзошли по численности все разумные пределы. Другое дело, что за продукция там преобладает. Нет, там есть “Белинского и Гоголя” (кстати, ни того, ни другого не сыщешь днем с огнем), ну там Бродский с Улицкой, Воннегут с Михаилом Кузьминым и много всего интересного, но доминирует все-таки – карма, стратегия правильного питания в зависимости от вашей группы крови или знака зодиака и проч. И разумеется, - детективы вперемешку с карманно-любовными романами (глядя на них, можно подумать, что покет-бук – это когда глаза в книжку, а рука - в карман). <...> Так же и эти книжечки – чтобы их писать и читать, надо совсем ослабить пояс, расставить ноги на ширину яиц, как нынешние мужчины, сидящие в метро, вывернуть ступни внутрь, можно даже хрюкнуть – и начать писать повествование… А еще проще - читать повествование… Хорошо. Никто не гоняет с места, не запрещает, не наказывает. Хорошо. Время идет, поезд везет, духота не так мучает, как могла бы, если никуда не погружаться.

Я прочитал. Выдохнул. Мысленно сказал все, что не смог произнести Миша Завалов. Пошел к Лене и сказал: "Лена, это чудовищно и опубликовано у нас быть не может". "А мне нравится, - ответила Лена, - и вообще мы уже обещали". "Я не обещал, - разозлился я, - и напечатано это может быть через мой труп. С ногами на ширине яиц, ага. И духоунными ценностями". Лена, к моему удивлению, не рассердилась, а, подумав, сказала: "Вот вам телефон автора, разбирайтесь сами". Дело начинало приобретать интересный оборот. Я в своих стилистических претензиях к тексту был уверен, а потому немного подумал и позвонил. Разговор этот был у меня подробно записан в старом компьютере, который сгорел в РЖ. Точно так же погиб и мой выдающийся диалог со вдовой дирижера Мравинского. Поэтому лишь конспект.

- Здравствуйте, это И.О. из РЖ. У нас тут несколько вопросов по вашему тексту.

- Да, пожалуйста, сейчас я сяду за компьютер. Какие вопросы?

- Ну вот, в первом абзаце, например. Там у вас сказано "наконец-то вконец". Это специально? Или одно из "наконец" и "вконец" можно выкинуть?

- Зачем выкинуть? Это так задумано. Еще много у вас вопросов?

- Да. Вы пишете: Нет, там есть “Белинского и Гоголя”... Непонятно из этого, таки "есть" или "нет"?

- Послушайте, а почему вы вообще считаете, что это нужно редактировать?

- Потому что мне кажется, что подобные обороты могут внести определенную неясность.

- А вы бы Достоевского тоже редактировали? Его, знаете, вообще неважным стилистом считают. Или Зощенко.

- Но мы говорим не о тексте Достоевского.

- У него в "Подростке", знаете, вообще одного персонажа в начале романа зовут одним именем, а к концу совсем другим! И ничего, никто не придирается!

- И я даже помню, какого именно и как именно... Но Достоевский и Зощенко - это художественная литература.

- Вот и мой текст тоже! Именно так его и воспринимайте!

- (В отчаянии, понимая, что разговор теряет последние признаки дипломатической беседы и что Лена меня убьет) Но Русский Журнал не публикует художественную литературу!

- Ах так? Тогда я забираю свой текст.

- (Понимая, что Лена меня точно убьет) Подождите, пожалуйста, не надо, я хотел только...

- Нет, нет. Знаете, мне так не нравится. Я привыкла везде проходить на ура (за точность этих слов ручаюсь. - И.О.). А иначе мне не годится.

Разговор занял полчаса и кончился тем, что она бросила трубку. Лена, к ее чести, отнеслась с пониманием и меня не убила, хотя ее я, видимо, подвел. Забавный постскриптум к этой истории произошел, когда душевный человек Сережа Костырко прослышал краем уха, что РЖ поссорился с О.Ш., и решил нас помирить. В качестве примирительного шага он предложил опубликовать... тот самый текст, не зная всей подоплеки случившегося. Мне пришлось его обломать.

Почему-то вышло так, что эту историю я рассказывал Ладе при второй нашей встрече. Позже она говорила, что именно этот рассказ почему-то очень ее ко мне расположил. Видимо, у нас с ней оказались общие стилистические претензии к О.Ш., как у Синявского к Софии Власьевне.
Tags: Лада
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments