March 26th, 2013

Петрушевская

Одним из самых сильных впечатлений от нашей короткой поездки во Францию, наряду с посещением Гренобля, Нима, Арля, наряду с редкой возможностью провести время с Ладой, наряду с огорчением от практически полного отсутствия в музыкальных магазинах французской классики ХХ века (это тоже сильное впечатление, хотя и отрицательное - а восемь лет назад там же ее было завались), для меня стало чтение избранных рассказов из книги Петрушевской "Найди меня, сон", почти случайно попавшейся под руку у папы дома. Думаю, что читал ее прежде, как читал и все ее рассказы, написанные до определенного момента, но почему-то всё читал как впервые: "Западня", "К прекрасному городу", "Шато", "Донна Анна, печной горшок", "Два бога", "Невинные глаза", "Никогда", "Новые Гамлеты", "Рай, рай" - вот что успел прочесть. И понял, что не просто люблю ее рассказы, но что для меня это в некотором роде один из идеальных видов литературы. С другом моим graf_g мы периодически спорим о том, должно ли быть в книге, "как в жизни", то есть не должно ли, разумеется, но кому какой из видов литературы ближе. Гриша говорит, что, на его взгляд, категорически не должно (поправь меня, если я ошибаюсь) и что литература ценна именно изобретением чего-то нового, самостоятельного, а не похожестью на жизнь. Я говорю, что - на мой вкус - должно и что любимые произведения Достоевского, Трифонова, да и той же Петрушевской для меня как раз и ценны возможностью соотнести прочитанное с собственным опытом и наоборот. (Это, конечно, не значит, что я не люблю и не ценю многих произведений, где такой возможности найти нельзя.) Хотя и понятно, что в них "как в жизни" - это лишь иллюзия, результат авторского мастерства. Однако рассказы Петрушевской, как мне вдруг подумалось, тем и ценны, что в них, с одной стороны, "как в жизни", с другой же - они, безусловно, являются изобретением чего-то нового, самостоятельного, ведь никто так больше не пишет, никто больше не умеет именно так преобразовать действительность и впечатления от нее в литературу.

И еще я понял, что история моей семьи, о которой мне всё мечтается написать роман и для которой нужно было бы не мое перо, а перо Петрушевской, скорее всего, уместилась бы у нее в рассказ небольших масштабов вроде "Рай, рай", поскольку мне изнутри кажется важной каждая деталь, а она выбрала бы из них только некоторые.