О V Фестивале симфонических оркестров мира-1, или 53 часа

В этом году, в отличие от прошлого, он решил обойтись без меня. Но потом передумал, и мое участие потребовалось в таком количестве на единицу времени, что на данный момент я не сплю уже 42 с половиной часа. Такого, по-моему, не бывало даже в походах, когда после бессонной ночи в поезде у нас случался сплавной день, ни в студенческой юности. Ничего хорошего в этом, правда, нет. Интересно, конечно, что твой организм может еще и это, но стоит ли устраивать ему такие проверки? Хорошо, что Лада в походе, а папа в Мадриде, иначе они бы мне всего этого не позволили. А как не позволить, с другой стороны, когда сроки поджимают. Сейчас правильнее всего было бы не ложиться и дальше действовать по плану, благо дел целый вагон, а из-за работы для Фестиваля все они сдвинулись. Но, боюсь, если не посплю хотя бы часа три, упаду в обморок в самый неподходящий момент. Правда, после часов трех сна еще надо будет заставить себя встать. Проверим, получится ли.

Зато на сайте фестиваля теперь висит более или менее правильная программа, а не та, которая там висела прежде и которую уже успели продублировать десятки сайтов. На вид отличий не так много, и тем не менее потрудиться пришлось. Особенно над турецкими названиями.

Update. Забил на сон и ложиться не стал. И даже довольно много успел. У меня нет плана это проверять, но чисто теоретически интересно, сколько так можно продержаться?

Один из трофеев с "Недели Моцарта 2010"

Музыкальные итоги года

понедельник, 28 декабря 2009 года, 09.17

В надежде на новую жизньИлья Овчинников В надежде на новую жизнь

Итоги-2009. Классика: симфонические и камерные концерты

«Воццек» Берга в Большом. Большой Фестиваль РНО. «Возвращение». Будапештский фестивальный на фестивале симфонических оркестров. Юбилей Шнитке. Возвращение Александра Лазарева. "Маэстро, шедевры и безумие". Подробнее


Не пропустите также живой журнал лучшего, по версии данного обзора, московского фестиваля "Возвращение".

Праздник детства

Ездили с Веней на дачу к друзьям. Я понимал, что в отсутствие Лады мне придется с ним туговато. И что он ребенок повышенной бегучести, прыгучести, убегаемости и так далее - понимал тоже. Более того, из присутствующих большинство тоже Веню видело не первый раз и о его названных свойствах знало. И тем не менее ни гости, ни хозяева, ни я не предполагали, что в дождливый день он окажется настолько подвижен, намочит, сменит и опять намочит столько комплектов одежды... Вот как об этом написал один из присутствовавших:
Я понял, кто такой сын Илюхи Овчинникова Веня. Это Rebel Without A Cause нашего времени. Про него уже можно снимать фильм, и он будет символом нового бунтующего поколения. На снимке: Вениамин на недавних посиделках у Мити и Юли, после того, как он третий раз окунулся головой в бак с дождевой водой. Это окунание было лишь одним эпизодом в череде бесконечных похождений [...] Вени. Существенно заметить, что всё это делается им не напоказ, не для привлечения внимания, а даже порой тайно, сугубо в порядке какого-то личного немотивированного экзистенциального бунта.
Читаю это и не знаю, плакать или смеяться, стыдиться или гордиться. Склоняюсь ко второму варианту в обоих случаях, хотя до сих пор, вспоминая это, испытываю чувство некоторого обалдения, поскольку речь идет о моем собственном ребенке, с которым в большинстве ситуаций я вполне справляюсь, а тут за ним гонялся то я, то еще несколько опытных родителей, и тем не менее он представлял собой стихию весьма мало управляемую. Выглядело это примерно так.












Сейчас сложно поверить в то, что Веня был в свое время без преувеличения идеальным ребенком. До того момента, пока не научился вылезать из кроватки.

СУД - Павел Коган против Консерватории и "Газеты"

Несколько слов о том, что произошло 18 февраля в Пресненском суде.

История началась в ноябре 2008 года, когда ректор Московской консерватории Тигран Алиханов дал интервью "Газете". Главной темой стало то, что Министерство культуры, по словам Алиханова, давит на консерваторию с тем, чтобы та бесплатно предоставляла залы определенным коллективам, не требуя арендной платы. Идея и инициатива интервью исходили от Алиханова и его помощников, заинтересованных в скорейшей публикации. В интервью были задеты интересы четырех дирижеров, однако реакция последовала лишь от одного. Люди из команды Гергиева хотели выступить в "Газете" с изложением своей точки зрения, однако редактор отдела культуры этой идеи не принял, и они с ней больше не выступали.

Через месяц почти весь наш отдел был уволен. Еще через месяц один из "обиженных" дирижеров, Павел Коган, подал в суд на Алиханова и на "Газету", намереваясь отсудить 4 млн рублей за нанесение ущерба его деловой репутации. Тем временем Алиханов с должности ректора был снят - по сообщению источников в Консерватории, не без влияния того самого интервью. Это не отменяло предстоящего суда; суть его, впрочем, была не совсем такова, как следовало из сообщения, разосланного пресс-секретаршей Когана Анастасией Мизикаевой. Иск был адресован не Алиханову и "Газете", а Консерватории, "Газете" и мне как автору интервью. Юрист, с которым я консультировался, посоветовал ходатайствовать в суде о привлечении Алиханова как соответчика и вооружил меня книгой, посвященной разбору похожих дел. Изучив ее, я и отправился в суд - по иронии судьбы, в двух шагах от редакции "Газеты".

Суд шел около трех часов. Присутствовали судья С.В.Максимкин, секретарша, юрист из Консерватории, юристка из "Газеты" Татьяна Кожевникова, автор этих строк, представитель истца (Михаил Ефимович, фамилию не расслышал - далее М.Е.) и сидевшая при нем неотлучно г-жа Мизикаева. Позже пришли еще две сотрудницы суда; они сели справа от судьи и стали сшивать нитками материалы старых дел. Одна из них была темнокожа и весьма свободно одета, что добавляло абсурда ситуации.

Вначале выступил М.Е., огласивший суть исковых требований: пожилой, косноязычный товарищ в пиджаке поверх старого свитера. Он просил суд взыскать 2 млн рублей с Консерватории + столько же с "Газеты" и с меня совокупно. На вопрос судьи о том, чем обусловлена сумма, М.Е. ответил, что продажную прессу пора призвать к ответу и что она про хорошее не пишет, а пишет только про скандалы. Свои слова М.Е. проиллюстрировал художественным образом: "Если новый мост построят, ни одна газета не напишет, а вот если мост взорвется, напишут все". Упоминая имя Алиханова, М.Е. утверждал "Ректору не подобает заниматься такими вещами" и даже "Ректору неповадно говорить такое", перепутав "не подобает" и "неповадно". Помимо 4 млн рублей, М.Е. требовал от "Газеты" напечатать опровержение четырех фраз, будто бы нанесших ущерб доброму имени Когана. Сильнее всего истца задел фрагмент.

Дело доходит до прямого обмана, как с концертом памяти Хачатуряна. Мы предоставили зал, оркестр Павла Когана играл бесплатно, и Коган дирижировал бесплатно, но потом я узнаю, что кто-то заплатил оркестру, дирижеру и выкупил 500 билетов.

Пытаясь опровергнуть эти слова, М.Е. сообщил, что "выкупить" билеты никто не мог: "Билеты на концерт распродавались... то есть распространялись бесплатно". Не единственная его оговорка: цитируя фрагменты интервью, где перечислялись Гергиев, Коган и Горенштейн, М.Е. ни разу не смог произнести фамилию Гергиева правильно, называя его то ГеОргиевым, то ГергИевым. Он также предоставил документы о том, что зал был предоставлен оркестру не бесплатно.

Следом выступила юристка "Газеты" Татьяна Кожевникова. Ссылаясь на различные статьи Закона о СМИ и Постановления Пленума Верховного Суда "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", она показала, что интервью не содержит порочащих истца сведений. Концерт памяти Хачатуряна проходил при поддержке Союза Армян России, Посольства Армении в России и других организаций, и слова "кто-то заплатил оркестру" не являются распространением сведений о получении "черного нала", вычитанных между строк представителем истца: речь может идти об оплате транспортных расходов для оркестра или о спонсорском взносе. Само интервью является ответом официального лица на запрос "Газеты", сделанный через пресс-службу, что не противоречит Закону о СМИ. Таким образом, интервью не содержит ни оснований для того, чтобы весь оркестр п/у Павла Когана (116 человек), как следует из слов истца, стал жертвой "нравственных страданий" и "морального ущерба", ни сведений о "черном нале" и "обмане публики". Немного деталей добавили юрист Консерватории и я.

Пришла пора вопросов и ответов. М.Е. интересовался моей степенью участия в подготовке текста: он был уверен в том, что Алиханов такого сказать не мог и что слова "кто-то заплатил оркестру" приписал я. Ввиду моей юридической безграмотности, на вопросы отвечала либо Татьяна, либо я, но не без ее совета. И на вопрос о том, сколько длилась наша беседа с ректором, я ответил, что не помню. А на вопрос о том, редактировался ли мною текст, Татьяна ответила, что авторское высказывание ректора редактуре не подлежит. На вопрос о том, дословно ли в тексте воспроизведены слова ректора, Татьяна ответила утвердительно и добавила, что мы располагаем аудиозаписью, хотя и без нее можем ответить положительно, ведь ректор опубликованного текста не оспаривал. Кроме М.Е., слушать запись никто не рвался, поскольку разговор в любом случае шел только о словах, попавших в опубликованный текст. Тем не менее было решено ее прослушать, и минут десять ушло на поиск колонок и подготовку аппаратуры. Помимо полной копии беседы, у нас был диск с ключевыми ее фрагментами; прозвучал в суде и самый интересный из них.

Почему дело доходит до прямого обмана, как это было с концертом памяти Хачатуряна 6 июня? Они проводили благотворительный концерт и требовали бесплатно предоставить им Большой зал. Оркестр играл бесплатно, Коган дирижировал бесплатно... а потом я узнаю, только давайте не будем выяснять, откуда: "То есть как бесплатно? Да мы же им заплатили 5 000 долларов и выкупили 500 билетов"! Hе буду называть, кто. Но кто-то заплатил оркестру и дирижеру 5 000 долларов за этот концерт и выкупил при этом 500 билетов в зале. И это благотворительный концерт!? Как Райкин говорил, "вы меня извините". Это обман.

М.Е. оказался в сложном положении. С одной стороны, едва ли он хотел бы видеть в печати именно эти слова. С другой стороны, он торжествовал, поскольку текст очевидно не соответствовал опубликованному, и пытался уличить нас в обмане. Обмана нет, - ответила ему Татьяна, - поскольку напечатанный текст дословно соответствует речи ректора, к которой ничего не приписали ни редакция, ни интервьюер; когда берется интервью, то не все вопросы и ответы обязаны попасть в печать, а многое зачастую говорится и не для печати. М.Е. кипел, но возразить не смог, судья не возражал тоже.

Затем М.Е. вновь завел разговор о "нравственных страданиях оркестра" (как будто кто-то показывал оркестру публикацию) и уточнил, что "один из членов оркестра попал в больницу из-за нравственного стресса". Он попросил вызвать в качестве свидетеля г-жу Мизикаеву, которая могла бы многое добавить на эту тему. Судья объяснил, что свидетель должен был ждать вызова в коридоре, а не присутствовать на процессе с самого начала, и просьбу отклонил. Тогда М.Е. попросил внести уточнение в исковые требования: речь шла о некоторых поправках в тексте опровержения, которое должно было бы быть опубликовано "Газетой". Судья не возражал и дал 15 минут на внесение исправлений в 4 экземпляра. Ввиду отсутствия под рукой ксерокса, представители истца переписывали текст ручкой, и перерыв продолжался 35 минут.

После перерыва судья вернулся, принял уточненные исковые требования и удалился для вынесения приговора. Федеральному государственному учреждению культуры "Московский Государственный Академический симфонический оркестр под управлением Павла Когана" в удовлетворении иска было отказано.
  • Current Music
    Губайдулина : Фортепианный квинтет

"Подросток" (не Семенов)

Шел по каналу "Россия" этот замечательный шестисерийный фильм, который назвать сериалом не поднимается рука. Помню, когда я его увидел впервые, удивился тому, что многих персонажей представлял себе совершенно другими. Потом обрадовался тому, что можно их видеть и такими, и притом это будет убедительно. Затем не раз видел фильм, не раз перечитал роман и в основном принял героев такими, какими они выведены в фильме. Весьма сочувствую всем, кто любит этого автора и этот роман, а фильма не видел.

Однако даже после того, как я написал о романе пол-диссертации и дошел до того, что мог довольно быстро найти в книжке любое нужное место (хотя и страдая от невозможности запустить поиск по тексту), я умудрился не заметить того, что заметил сегодня, смотря пятую серию. Впрочем, читая текст, на это обращаешь внимание не в такой степени, в какой это показывает гениальная игра Олега Борисова.

Я увидел вдруг, что Версилов - ровно такой же болтун, как Аркадий, хоть и предостерегает его периодически от необдуманных слов и поступков.

Мне даже пришла в голову аналогия с Гаевым и Петей Трофимовым.

Правда, с Аркадием Достоевский, вероятно, связывает какие-то надежды, Чехов же с Петей - едва ли.

Однако обе пары - и Версилов с Аркадием, и Гаев с Петей - в равной степени безнадежно болтливы.

Я даже удивился.
  • Current Music
    Ravel. Cantates de Rome

Когда же закончится

Что за ужасная осень? Погибла Лиза Безносова, ее муж и ее подруга. Умерла старейшая сотрудница моей мамы, уникальный славист Галина Петровна Клепикова - буквально в два дня угасла от отека легкого. Погиб отец у одной из наших бывших сотрудниц по РЖ. Еще одна сотрудница РЖ попала в автокатастрофу, чудом уцелев и отделавшись чем-то вроде сотрясения мозга. Еще одну автокатастрофу, сотрясение и несколько швов на лице недавно получил мой большой приятель, талантливый музыкант и вообще отличный человек. И это только самый ближний круг! Что происходит? Когда это всё кончится? Про Лизу Безносову мне сообщила hakol_over, она же сегодня позвонила сказать, что умер Левада, которого она любила как родного и в честь которого, кажется, даже назвала младшего ребенка. Нет слов.

Всё это напоминает 1996 год, когда вокруг поумирало какое-то чудовищное количество людей. Буквально в соседние дни ушли бабушка моих братьев Соломона и Лени, бабушка моей близкой подруги Маши Б., в те же дни не стало замечательного композитора Моисея Вайнберга. Тогда же умер отец Эдуарда Львовича, чуть позже умерла бабушка Наташи А., и вообще у родительских друзей тогда стали в большом количестве умирать родители. Но тогда хоть это можно было на високосный год списать. А сейчас он как-то раньше срока наступил.