Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Подросток" (не Семенов)

Шел по каналу "Россия" этот замечательный шестисерийный фильм, который назвать сериалом не поднимается рука. Помню, когда я его увидел впервые, удивился тому, что многих персонажей представлял себе совершенно другими. Потом обрадовался тому, что можно их видеть и такими, и притом это будет убедительно. Затем не раз видел фильм, не раз перечитал роман и в основном принял героев такими, какими они выведены в фильме. Весьма сочувствую всем, кто любит этого автора и этот роман, а фильма не видел.

Однако даже после того, как я написал о романе пол-диссертации и дошел до того, что мог довольно быстро найти в книжке любое нужное место (хотя и страдая от невозможности запустить поиск по тексту), я умудрился не заметить того, что заметил сегодня, смотря пятую серию. Впрочем, читая текст, на это обращаешь внимание не в такой степени, в какой это показывает гениальная игра Олега Борисова.

Я увидел вдруг, что Версилов - ровно такой же болтун, как Аркадий, хоть и предостерегает его периодически от необдуманных слов и поступков.

Мне даже пришла в голову аналогия с Гаевым и Петей Трофимовым.

Правда, с Аркадием Достоевский, вероятно, связывает какие-то надежды, Чехов же с Петей - едва ли.

Однако обе пары - и Версилов с Аркадием, и Гаев с Петей - в равной степени безнадежно болтливы.

Я даже удивился.
  • Current Music
    Ravel. Cantates de Rome

Йырбод

А вас коробит, когда в ответ на "Добрый день" или "Добрый вечер" вам говорят "Добрый"? И если да, то как бы вы объяснили, почему?

(Интересно, кто из читающих эти строки вспомнит, в какой книге встречалось слово-перевертыш, поставленное в заголовок...)

Установки теперь все другие?

Недавно шли с Варей на день рождения ее приятеля Феди в Политехнический музей. Выходим из метро "Кузнецкий мост", Варя спрашивает про первое же большое здание, которое мы проходим: Илюш, это музей? Нет, говорю, это "Детский мир". Проходим еще пару шагов, впереди еще один Большой Дом. Илюш, говорит Варя нетерпеливо, ну хоть это теперь Политехнический музей? Я давлюсь и отвечаю, что нет, это совсем не музей, хотя и здание более чем историческое. А чем оно так знаменито? - на голубом глазу спрашивает Варя. Я, как могу, без лишних подробностей, вкратце объясняю ей, чем именно вписало себя в историю здание на Лубянской площади. Варя насупила брови, обдумывает. молчит. Наконец спрашивает: а что тут теперь? Я тоже обдумываю ответ и честно отвечаю: Федеральная служба безопасности. Значит, все изменилось, радостно спрашивает Варя? Немая сцена.

Этот момент вспомнился мне, когда я решил прочесть книжку Кима, подаренную Тусей, а конкретно раздел "Однажды Михайлов...", где Юлий Черсанович вспоминает о тех славных временах, когда ему приходилось уходить от хвоста, печатать на даче листовки, размножать "Хронику текущих событий" и защищать книгу Ахматовой во время обыска от лап чекиста. Эти замечательные воспоминания ведь тоже, несомненно, написаны с надеждой (ну, слабой, и все же) на то, что нечто изменилось и подобное больше не повторится. Действительно, изменилось. Теперь они стали умнее. Они поняли, что можно не запрещать джинсы, рок-музыку и даже Солженицына, ибо это для них совершенно не опасно. Напротив, можно показать даже по федеральному каналу сериал (местами на удивлением неплохой) "В круге первом" как показатель гласности и свободомыслия. В сериале, кстати, есть такая реплика:

- До того люди задурены, что стань сейчас посреди улицы, кричи "долой тирана! да здравствует свобода!" - так даже не поймут, о каком таком тиране и о какой еще свободе речь.

Я не сравниваю, разумеется, 1949-й год и 2006-й, однако вполне применимо и к сегодняшнему дню. Только в 1949-м бы за подобное хулиганство - забрали, а сегодня никто не обратит внимания. Во времена, которые описывает Ким, говорит дозволялось шепотом на кухне - теперь кухня расширилась до масштабов "Билингвы", отлично. Мой новый коллега по РЖ, говорят, давеча вещал там про то, что цензуры никакой нет - ок, допустим, но она в явном виде и не нужна, когда многие товарищи и без всякой цензуры бегут впереди паровоза. А что досаднее всего - это что теперешние дети, скорее всего, вообще не стали бы читать что бы то ни было в духе "Однажды Михайлов", а если и стали бы, то вполне на голубом глазу решили бы, что это о давнем прошлом. Ну, хорошо, Махнушке Туся расскажет, Варе с Веней тоже найдется кому рассказать, но многие абитуриенты сегодняшнего дня толком не представляют даже, что произошло в нашей стране в 1991 году. Более давние времена для них тем более старина седая. Им не приходит в голову, что не было компьютеров, что были запрещенные книжки, и масса других вещей не приходит в голову тоже. Эдуард Львович рассказывал, что беседовал со школьниками о тех временах и, когда предлагал детям представить самих себя в тех обстоятельствах, они хорохорились и говорили: нет, ну как это, не придут ведь они и не залезут в мой компьютер!? А я им не мог объяснить, - сетовал Эдуард Львович, - что "им" иной раз и приходить никуда не нужно, что ты сам возьмешь и как миленький отнесешь свой компьютер куда следует... особенно если тебе намекнут этак ненавязчиво: "У вас ведь есть дети, верно? Вы же их любите?"

И в этом смысле "они", конечно, не изменились. И они по-прежнему у руля. Вот какие два поста вчера соседствовали в моей ленте друзей. Скажут, что я все валю в одну кучу и что КГБ - отдельно, криминал - отдельно, а беспредел в армии - отдельно, а об угрозе фашизма вообще только шизофреники кричат. Нет, товарищи. Дом на Лубянке не случайно и раньше, и теперь назывался словосочетанием, где фигурировало слово "безопасность". Они именно что озабочены больше всего собственной безопасностью. На нас с вами им наплевать, но не пассивно, а активно, то есть нам еще постояно дают почувствовать, до какой степени им на нас наплевать. В этом смысле ничего не изменилось. А вот и три главки из цикла "Однажды Михайлов" - Тусь, а почему их нет в книге, кстати? Те, что вошли в книгу, - еще интересней.

Из редакционной почты

Кому:zhz@russ.ru для передачи А. И. Солженицину.

От кого:<***@kmr.ru> Ивлеева Николая.

05 04 06 19 : 10

Александр Исаевич, я долго учился писать онегинскую строфу единым предложением.
Научился, стал писать в произведении среднее кол-во таких строф стлолько же, сколько писал Пушкин, но это никого не впечатляет. Члены Союза Писателей относятся ко мне как к прокажённому. Со мной никто и обшаться не желает. Обращаюсь в разные инстанции, но в ответ одно гробовое молчание. Не знаю, передадут Вам это письмо или нет, но я бы хотел услышать от Вас веское слово патриарха литературы.
Поэмку прилагаю.
С уважением, Ивлеев.

(А вот как начинается девятистраничное вложение.)

КОРОТКИЙ РОМАН
Поэма
(Вступление и I, II, VI, VII, VIII,
XIX, XX строфы написаны едиными
предложениями)

Окинув в нашем веке взглядом
больших поэтов и таких,
кто с ними был по рангу рядом
и, не найдя приличный стих
во всех собраниях у них
написанный строфой по десять,
стремясь свою способность взвесить,
достойный дать себе ответ:
какой я осенён звездою,
что я умею, как поэт,
и как поэт чего я стою,
и веку должное отдать
каким-нибудь живым примером,
решил: «Онегина» размером
свою поэму написать.

(А вот как кончается.)

XXIV

Ох! нам уж эти тёщи-мамы,
но где жену без мамы взять?
Не то, увы, семейной драмы
вам ни за что не избежать.
В наш век бесчестный и бездарный,
нетерпелива и коварна,
она не будет уставать
на ушко дочери шептать,
что у неё свои заботы:
она нещадно устаёт,
(ей спать ребёнок не даёт),
что кроме дома и работы,
муж должен ей стирать бельё
и не касаться до неё.

XXV

Всё было так. Осколок счастья,
любовью созданный устой,
по произволу самовластья
бабёнки вздорной и пустой
разрушен был и не впервые.
Гляжу я на тебя, Россия,
и тоже хочется сказать:
«умом Россию не понять»,
увещевать её – пустое;
(наверно, так заведено:
мы говорим всегда одно,
а думаем совсем другое);
и верить: «мысль твоя без зла
двояко понята была».

БАЛЛАДА О ГИПСЕ

Нет острых ощущений - все старье, гнилье и хлам,-
Того гляди, с тоски сыграю в ящик.
Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус - пополам,-
Вот это дело, это подходяще!

Повезло! Наконец повезло! -
Видит бог, что дошел я до точки! -
Самосвал в тридцать тысяч кило
Мне скелет раздробил на кусочки!

Вот лежу я на спине
Загипсованный,-
Каждый член у мене -
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов,-
Скорблю о вас - как мало вы успели! -
Ах, это просто прелесть - сотрясение мозгов,
Ах, это наслажденье - гипс на теле!

Как броня - на груди у меня,
На руках моих - крепкие латы,-
Так и хочется крикнуть: "Коня мне, коня!"-
И верхом ускакать из палаты!

И лежу я на спине
Загипсованный,-
Каждый член у мене -
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

Задавлены все чувства - лишь для боли нет преград,-
Ну что ж, мы сами часто чувства губим,-
Зато я, как ребенок, - весь спеленутый до пят
И окруженный человеколюбием!

Под влияньем сестрички ночной
Я любовию к людям проникся -
И, клянусь, до доски гробовой
Я б остался невольником гипса!

И лежу я на спине
Загипсованный,-
Каждый член у мене -
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

Вот хорошо б еще, чтоб мне не видеть прежних снов:
Они - как острый нож для инвалида,-
Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,
Мне снятся свечи, рифмы и коррида...

Ах, надежна ты, гипса броня,
От того, кто намерен кусаться!
Но одно угнетает меня:
Что никак не могу почесаться,-

Что лежу я на спине
Загипсованный,-
Каждый член у мене -
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

Так, я давно здоров, но не намерен гипс снимать:
Пусть руки стали чем-то вроде бивней,
Пусть ноги истончали - мне на это наплевать,-
Зато кажусь значительней, массивней!

Я под гипсом хожу ходуном,
Наступаю на пятки прохожим,-
Мне удобней казаться слоном
И себя ощущать толстокожим!

И по жизни я иду,
Загипсованный,-
Каждый член у мене -
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

- - - - - - - - - -

Кстати, гипс сняли.

Лучше поздно, чем

Медленно, но верно осваиваем новые территории. К "Независимой", "Российской" и "Moscow times" (РЖ, естественно, не в счет) теперь добавилась еще и газета "Культура", на сайте которой такие красивые и запоминающиеся линки:

http://www.kultura-portal.ru/tree/cultpaper/article.jsp?number=462&crubric_id=1002065&rubric_id=207&pub_id=439674

А здесь я вспоминаю об одном из самых выдающихся литературоведческих докладов, слышанных мною когда-либо.

В ближайшем времени в РЖ ожидается подробный рассказ о фестивале в Бухаресте, а еще раньше здесь ожидаются "Лазерные диски-14".
  • Current Music
    На очереди - 'Voci' Берио

"Бархатная дискредитация"

Обещал рассказать про Ольгу Шамборант. Знаю не так много, но иногда по штриху легко восстановить целое. Почему я о ней вспомнил - потому, что она (в отличие от ЮМ и НМ, когда-то писавших хорошие стихи и песни), кажется, и не умеет писать иначе, кроме как в том стиле, в котором теперь пишут они; коверкание слов считается при этом особым шиком. Стиль этот сегодня на удивление, как говорится, востребован, и она весьма любима и привечаема тем же "Новым миром", который несколько лет назад даже наградил ее своей премией. Впрочем, они таких награждают, что... ну в общем, если кто принимает "Новый мир" и его премию всерьез, так пусть больше не принимает. Хоть поверьте, хоть проверьте.

А однажды наши с Ольгой Шамборант пути пересеклись. И если с теперешними ЮМ или НМ мы едва ли стали бы обсуждать достоинства их новых стихов, то мне тогда представился подобный случай. Было это осенью 2002 года, я работал выпускающим редактором РЖ и в частности старался по возможности осуществлять строгий контроль за тем, что мы публикуем. С какого-то момента Лена Пенская, наш замглавред, стала меня спрашивать: "Илюш, а к вам не попадала "бархатная дискредитация"?" Понимая, что под таким бредовым названием не может скрываться ничего хорошего, я не слишком обращал внимания на ее вопрос; потом она спросила с нажимом, и я решил уточнить у корректора (Миши Завалова), не попадал ли к нему этот текст. Услышав о "бархатной дискредитации", Миша зажестикулировал так активно, что стало ясно: даже самые крепкие на свете выражения не смогут передать его чувств по отношению к прочитанному. Тогда я решил обратиться к первоисточнику. Огромный текст страниц на 10 начинался так:

Бархатная дискредитация всех и всяческих “духоунных ценностей”, взлелеянных не одним поколением советской интеллигенции, протекает под присмотром телезрителей. Ранняя перестройка затевалась под девизом “по сусекам поскрести” и после долгих лет изощрения в анекдотах, матерных частушках и афоризмах иные повытаскивали из “чудом уцелевших” ридикюлей все, до поры запрещенноэ, - причем, как оказалось, главным образом для того, чтобы наконец-то - вконец замызгать (иногда даже вплоть до причисления к лику святых на основании результатов анализа ДНК) абсолютно все, что сохранилось вопреки и благодаря запрету. Вскрылись плотины, бурные потоки с трудом сдерживаемого до сих пор – затопили периодические издания, прилавки книжных магазинов, книжные киоски вышли из берегов и превзошли по численности все разумные пределы. Другое дело, что за продукция там преобладает. Нет, там есть “Белинского и Гоголя” (кстати, ни того, ни другого не сыщешь днем с огнем), ну там Бродский с Улицкой, Воннегут с Михаилом Кузьминым и много всего интересного, но доминирует все-таки – карма, стратегия правильного питания в зависимости от вашей группы крови или знака зодиака и проч. И разумеется, - детективы вперемешку с карманно-любовными романами (глядя на них, можно подумать, что покет-бук – это когда глаза в книжку, а рука - в карман). <...> Так же и эти книжечки – чтобы их писать и читать, надо совсем ослабить пояс, расставить ноги на ширину яиц, как нынешние мужчины, сидящие в метро, вывернуть ступни внутрь, можно даже хрюкнуть – и начать писать повествование… А еще проще - читать повествование… Хорошо. Никто не гоняет с места, не запрещает, не наказывает. Хорошо. Время идет, поезд везет, духота не так мучает, как могла бы, если никуда не погружаться.

Я прочитал. Выдохнул. Мысленно сказал все, что не смог произнести Миша Завалов. Пошел к Лене и сказал: "Лена, это чудовищно и опубликовано у нас быть не может". "А мне нравится, - ответила Лена, - и вообще мы уже обещали". "Я не обещал, - разозлился я, - и напечатано это может быть через мой труп. С ногами на ширине яиц, ага. И духоунными ценностями". Лена, к моему удивлению, не рассердилась, а, подумав, сказала: "Вот вам телефон автора, разбирайтесь сами". Дело начинало приобретать интересный оборот. Я в своих стилистических претензиях к тексту был уверен, а потому немного подумал и позвонил. Разговор этот был у меня подробно записан в старом компьютере, который сгорел в РЖ. Точно так же погиб и мой выдающийся диалог со вдовой дирижера Мравинского. Поэтому лишь конспект.

- Здравствуйте, это И.О. из РЖ. У нас тут несколько вопросов по вашему тексту.

- Да, пожалуйста, сейчас я сяду за компьютер. Какие вопросы?

- Ну вот, в первом абзаце, например. Там у вас сказано "наконец-то вконец". Это специально? Или одно из "наконец" и "вконец" можно выкинуть?

- Зачем выкинуть? Это так задумано. Еще много у вас вопросов?

- Да. Вы пишете: Нет, там есть “Белинского и Гоголя”... Непонятно из этого, таки "есть" или "нет"?

- Послушайте, а почему вы вообще считаете, что это нужно редактировать?

- Потому что мне кажется, что подобные обороты могут внести определенную неясность.

- А вы бы Достоевского тоже редактировали? Его, знаете, вообще неважным стилистом считают. Или Зощенко.

- Но мы говорим не о тексте Достоевского.

- У него в "Подростке", знаете, вообще одного персонажа в начале романа зовут одним именем, а к концу совсем другим! И ничего, никто не придирается!

- И я даже помню, какого именно и как именно... Но Достоевский и Зощенко - это художественная литература.

- Вот и мой текст тоже! Именно так его и воспринимайте!

- (В отчаянии, понимая, что разговор теряет последние признаки дипломатической беседы и что Лена меня убьет) Но Русский Журнал не публикует художественную литературу!

- Ах так? Тогда я забираю свой текст.

- (Понимая, что Лена меня точно убьет) Подождите, пожалуйста, не надо, я хотел только...

- Нет, нет. Знаете, мне так не нравится. Я привыкла везде проходить на ура (за точность этих слов ручаюсь. - И.О.). А иначе мне не годится.

Разговор занял полчаса и кончился тем, что она бросила трубку. Лена, к ее чести, отнеслась с пониманием и меня не убила, хотя ее я, видимо, подвел. Забавный постскриптум к этой истории произошел, когда душевный человек Сережа Костырко прослышал краем уха, что РЖ поссорился с О.Ш., и решил нас помирить. В качестве примирительного шага он предложил опубликовать... тот самый текст, не зная всей подоплеки случившегося. Мне пришлось его обломать.

Почему-то вышло так, что эту историю я рассказывал Ладе при второй нашей встрече. Позже она говорила, что именно этот рассказ почему-то очень ее ко мне расположил. Видимо, у нас с ней оказались общие стилистические претензии к О.Ш., как у Синявского к Софии Власьевне.

Анонс завтрашнего Немирова

Один знакомец сообщает восемнадцатилетнему автору этих строк: в кинотеатре "Темп" идет научно-фантастический фильм, про то, как на Земле высадились инопланетяне, захватили себе ее кусок - Зону, установили в ней свои инопланетные законы. Люди туда пробираются тайком, чтобы чего-нибудь инопланетное стырить.

Падкий до научной фантастики и по сей день, автор, конечно, немедленно отправляется в кинотеатр. Фамилию Тарковский я тогда и слыхом не слыхал, кинематографом как искусством нисколько не интересовался, ища в нем только одно развлечение, так что шел смотреть совершенным табулой разой.

И что?

И то: обалдел. Вот это боевичара!

- - - - - - - - - - - -

Очередной выпуск "Всего о поэзии", скорее всего, будет опубликован тут http://www.russ.ru/netcult/20030221n.html. Обновите ваши закладки!
  • Current Music
    Стравинский : "Похождения повесы"