Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Ладога-2011

Если кто-то еще не читал историю про ужасное мочилово в Приозерске, вот она. Не исключаю появления троллей, которые обзовут зомбированными всех, кто сделал этот перепост, однако у меня нет сомнений, что всё так и было. Этакий "Груз-200", Россия-психоделия.

Памяти журнала "Домой" и отдела культуры ежедневной "Газеты"

Любить по-своему

Моя любовь к Патриаршим прудам возникла благодаря роману Булгакова и его персонажу по фамилии Берлиоз: только что поступив в московскую консерваторию, я во всем считывала музыкальное. Моя любовь к Тверскому бульвару возникла благодаря собственноручно сшитой из красного штапеля юбке, которую старый консерваторский профессор похвалил: "Какая на вас прелестная инструментовочка". Похвалил-то в консерватории, но комплимент осознавала, возвращаясь домой по Тверскому.

Моя любовь к Большой Никитской возникла благодаря ранним ходкам в органный класс: вероятность позаниматься пару часов предоставляло только утреннее время с 6.00 до 8.00. Идешь, Москва спит, а в душе, словно с перины поднимаясь, звучит хоральная прелюдия Баха: вот бы сегодня затвердить педальную партию. Шагаю по Никитской и ногами выделываю эту самую педальную партию: балерина.

Один умный писатель сказал: "Слово - для умных, икона - для дураков". То есть икона - предвзятость. Слово - ключ для открывания смысла. А звук? А место? А настроение? Они для умных или для дураков? Кажется, я знаю ответ, но я не знаю ответа. Просто понимаю, что звук - первичная материя слова, как слово - первичная материя смысла, та, добавив к которой настроение, душу, мелодию вдруг понимаешь, как важно продолжать любить то, что уже любишь. Как важно не потерять этой способности со временем. На днях приятельница-гостья поинтересовалась насчет Патриарших: "Почему пруды? Ведь пруд здесь один". И я поленилась объяснить, что в моей, например, жизни Патриарших, Тверских и Никитских было много. Гораздо больше, чем бесконечно перечитываемых Булгакова, Цветаевой, Пушкина и Толстого.

- -- - -- - -- - -- - -- - -- -

Мафия величия

Сейчас людям обещают все и с мгновенным результатом. Красоту кожи, ясность глаз, подтянутость фигуры, изящество силуэта. Обещают средства и вещи, лейблы и лекарства, которые вмиг сделают человека чище, тоньше, лучше, глубже, умнее. Единственная ошибка необозримого рынка вещей - продвигать их в системе, а не поодиночке, сообразно одиноким усилиям их творцов-изобретателей. А то что же такое получается? "Мир пряностей", "Мир антенн", "Мир компьютеров", "Мир париков", "Мир люстр", "Мир табака". Пусть не мир. "Дом фарфора", "Дом виски", "Оружейный дом", "Дом диванов", "Твой дом". Или "Путь к себе", "Путь чая", "Шелковый путь". Не хватает только молока "Млечный путь", шампуня "Вшиядный мир" да рольставней "Дом слепоты".

Нет, я не собираюсь ругать вещи и их потребление. Вещь на то и вещь, чтобы кто-то ее придумал и предложил другим - не самому же всю жизнь пользоваться. Обмен авторов с потребителями вечен и безобиден. Ведь все потихоньку что-то изобретают. Одни - диваны. Другие - романы. Третьи - скутеры. Четвертые - оперы. Пятые - боди. Шестые - CD. Седьмые -духи. Восьмые - стихи. Я лишь против обобщений, калечащих глубину исходных смыслов, особенно смыслов важных: мир, дом, путь. Неужели в них есть что-то образующееся мгновенно? "Дорога в тысячу ли начинается с первого шага". Это не я сказала. Конфуций.

- -- - -- - -- - -- - -- - -- -

Свободное плавание

"Только на третий день Бог отделил сушу от воды <...> и назвал сушу землею, а собрание вод назвал морями". Лично мне, коренной волжанке, понятие "море" говорит гораздо меньше, нежели "река". Недаром существуют выражения "река жизни" или "река смерти" (Лета). Отмена противоположных берегов абсолютно обесценило бы обе метафоры. А что море? Оно безбрежно. Значит, бессмысленно как путь с одного берега на другой или как разделенность твердых материй материей жидкой.

Стоя в Волге против течения, я воспитывала сопротивляемость тому, что сильнее меня, гораздо сильнее, но как-то обозримо, логически понимаемо и неосмысленно любимо. Непонятен был только большой, вне меня находящийся мир. В детстве в приволжском овраге я скакала через глубокий ручей, воображая себя то индейцем в джунглях, то альпийской овцой, резвящейся гораздо выше уровня моря. Мир стран казался невообразимо далеким и в него ужасно хотелось попасть.

Попала. Уже будучи взрослой, в Альпах я вышла из машины и тут же обомлела: в лицо пахнул сырой воздух моего волжского оврага, моего детства, моей реки. И из глаз полилась вода. Никакое море не рассказало бы то, что подарило неожиданное воспоминание Волги: тогда я поняла, как велики детские иллюзии относительно величия мира и как смешон необозримый, казалось бы, мир, когда его тверди и моря скручиваются в каплю памяти, состоящую из цветения кашки и родной прибрежной сырости. Не поэтому ли память - единственный источник, который до сих пор питает литературу, поэзию, музыку. Слушайте. Читайте. Плавайте.